switch to English

— «Friends only»
Павел Худой (www.pavel-hudoy.ru), Москва, ноябрь 2010.

Об авторе.

Так случилось, что большинство участников движения, добившихся той или иной степени признания — как внутри него, так и вовне, начали рисовать на стенах в ранней юности. Эта повсеместная ситуация на постсоветском пространстве и во всем мире, где существует хоть какая-то, мало-мальски, заметная граффити сцена. Например, в CV западных граффити и стрит-арт художников при публикациях в каталогах, всегда указываются два отдельных этапа их творческой биографии: 1) первые опыты с аэрозолем, 2) появление первого никнейма.

Не заостряя внимание на важности или неважности конкретно этих вех в развитии райтеров, стоит отметить, что действительно тем, кто рано начал и долго продолжает заниматься граффити (10—15 лет) тяжелее бросить. Такие вероятнее всего в будущем свяжут свою судьбу (профессию, круг общения) с граффити или со смежными областями: ДПИ, дизайн, молодежная политика, шоу-бизнес, совриск и т.п.

Это как с наркотиками. С героина соскочить можно, но только на водку или в секту адвентистов седьмого дня. Очень похоже. Другого способа реализации нет и искать его не очень-то тянет, ведь существование и плавное восхождение по карьерной лестнице международного граффити сообщества, обрастание связями, контактами, заказами и выставками происходит легко и комфортно.

Сложившийся за последнее десятилетие костяк российского граффити-комьюнити, выражающий себя через одно конкретное направление — «никнейм стайл райтинг» и его производные: непрекращающуюся эскалацию нахрапистого вандализма на улицах и цветастый леттеринг вдоль железнодорожных артерий — тому ярчайшее подтверждение.
Бурного и ниспадающего роста интересного, действительно оригинального, а не клишированного стрит-арта, пока не наблюдается, но уже есть приметы и весьма красноречивые, что и сия чаша не минует улицы и переулки Москвы и других замкадских мегаполисов.

Обобщая все перечисленное и недосказанное, (тут по некоторым пунктам достаточно ведь и легкого намека), позволим себе предположить, что только придя в граффити в относительно зрелом, а не подростковом, возрасте, уже обладая какой-то профессией и постоянной профессиональной занятостью, не паразитируя на родителях и сожительницах, не гонясь за признанием корифеев и не будучи зависимым от «цеха» можно углядеть те простые, смешные, а порой печальные, характерные признаки тусовки, которые сами ее адепты замечать не хотят или стыдливо умалчивают об их существовании.

Пашу Худого, ювелира по профессии, следовательно, аккуратиста и педанта, можно условно отнести к этой немногочисленной, но важной группе «внимательных сторонних наблюдателей». Он, прозанимавшись граффити всего-то год — полтора, позже пробовал свои силы и в станковой живописи, и в специфическом, гибридном «граффити на холсте», пытался писать политические лозунги и отображать социально-острые темы через настенные росписи, сотрудничать с сервильными и опальными кураторами современного искусства. Однако всё это быстро ему приелось, или как он выражается «вызвало острое отторжение — фальшак, халтура, неискренность, беспомощность» и он вернулся к однажды выбранному ремеслу — кропотливому, старому, доброму, проверенному занятию — реставрации окладов на иконы и изготовлению ювелирных украшений. Не обладая инертностью и догматичным постоянством, как ветераны движения — уличные художники, трезво оценивая собственные силы и общую ситуацию, с присущим ему иронично-циничным отношением, проявленном прежде в таких работах как «Давай старая бабка, бей по молодежи палкой» или самовольных, никем сверху не инициированных, акциях в поддержку правящей партии и городской администрации — истинных спонсоров и заказчиков протестной молодежной субкультуры, Паша емко и лаконично ставит свой диагноз «движению».

Текст: Кирилл КТО.

О работе.

Не обращая чрезмерного внимания и не пытаясь даже проанализировать и понять, почему для данной работы автор выбрал именно такие цвета, такую композицию, такой шрифт, вообще всю это позитивную, сладкую, клоунскую геометрию, перейду сразу к сути. К тому что написано, а не к тому как. Ведь и настоящие граффитчики часто пишут свои имена или тиражируют другие символы, слова, афоризмы и слоганы не специально подобранными, а любыми, доступными, имеющимися материалами, мало заботясь о соответствии формы содержанию. Возможно, в этом подражании спонтанному, случайному решению, уподобляясь типичному граффитчику, практикующему леттеринг и стоит искать причину, от чего, вдруг, печальное и тупиковое по смыслу «ФРЕНДЗ ОНЛИ» (англ. «Friends only») написано так ярко и радостно, как если бы это была заставка к фильму о школьной, первой, самой настоящей и искренней дружбе.
А написано всё абсолютно правильно. Данный интернет-мем как нельзя лучше характеризует порядки и нравы датского королевства. Граффити, широко сегодня представленное в самых разных частях города, концентрирующееся, конечно, в определенных полулегальных автономиях, на обочинах городской инфраструктуры, вдоль тех же железнодорожных путей, но всё же заметное и в других местах, а в перспективе стремящееся к повсеместному распространению, остаётся «вещью в себе». Все его видят и мало кто понимает, о чем оно, почему оно и кому оно нужно. На вопрос «кому оно нужно» однажды уже был получен ответ данный полисменом в фильме «Stylewars»: «Может быть, они, граффитчики и считают это искусством. Может быть, они в восторге от того, что они делают. Может, им это очень нравится и это нравится их друзьям. Но нас, остальных жителей города они спросить забыли».

По прошествии почти тридцати лет ситуация не меняется. Люди, увлеченные граффити продолжают создавать вокруг себя образ трикстеров-супергероев быстро и эффективно переозначивающих городскую среду под покровом ночи, ведущих символическую партизанскую войну с безликими стенами, с унылой повседневностью и вывешивать фотографии собственных творений в специальных интернет-форумах с ограниченным доступом для просмотра и комментирования. Одно только интересно — а станет ли больше просмотров и комментариев, если подзамочную запись сделать публичной? Полагаю, что нет. Политика изоляционизма, принципиальная дистанцированность субкультуры от жизни общества, некоторая даже избранность, декларируемая отдельными граффитчиками (напр., у художника Bleze «We know something you don't know»), не является исключительно их прерогативой.

Такой же привилегированной кастой частенько воспринимают себя и многие потребители / производители совриска. Существует большая дружная семья художников, кураторов, коллекционеров, их соратников; где галерист одной галереи выставляется как художник в соседней, а художники третьей выступают поочередно уже в роли корреспондентов журнала, возглавляемого хозяйкой этой же «третьей». Сектантство и кумовство, междусобойчик и коррумпированность, личные симпатии и старые знакомства, сплетни и подковерные интриги, сор из избы и кулуарные споры — неудивительно, почему никто не хочет читать «подзамочные» записи с хвалебными одами кукушки петуху и обратно, а на вернисажах из года в год знакомые лица (с неизменным оттенком высоких дум на лбах и с пластиковыми стаканчиками красного вина в зубах).

Текст: Кирилл КТО.

http://thewallproject.ru/files/gimgs/28_thewallpashahudoy.jpg